Мальчик был уверен, что сюда он больше не вернется. Гагра, чавкая от удовольствия, сожрала две котлеты, от лаваша опять отказалась. Мальчик есть не стал, но остатки еды аккуратно завернул в газетку. Он попил воды из бутылки и веслом оттолкнул ялик от пирса.
Море уже рябило, мелкая волна била в дно. Очень скоро огни ресторанов Гудауты и фонари на площадке перед домиками-бунгало базы отдыха пропали из виду. Они растворились в темноте. Мальчик греб в Турцию, она, по рассказам дяди Автандила, была недалеко. А еще можно было плыть в Болгарию. В Болгарию даже надежней. Он решил устроиться на торговое судно юнгой и путешествовать по морям. Потом он вернется домой в бежевом костюме капитана (он уже выучится на капитана дальнего плаванья) и с дипломатом, набитым долларами. С долларами и в бежевом тонком костюме – обязательно. Старший брат Витьки Пэдарангасавы Толян закончил где-то на острове Сахалине мореходку и однажды приехал в их городок в таком костюме и с дипломатом. Витька рассказал, что в дипломате у него трусы с майкой, зубная щетка, бритва и гондоны. А все остальное – пачки долларов, заработанные на сухогрузе «река – море». Сухогруз завозил продукты и топливо с материка на Чукотское побережье. Северный завоз – соляра, водка, ленинградские папиросы фабрики Урицкого, персики в банках и конфеты «Мишка на Севере». Папиросы «Беломорканал» по-прежнему пользовались спросом у оленеводов, геологов и буровиков. А гондоны Толяну были нужны, потому что у него теперь в каждом порту невеста. Еще мальчик подумал, что ему надо будет где-то раздобыть таких гондонов. Чтобы сделать то, что предложила Ленка. Он решил взять у папы. Мальчик знал, где отец прячет презервативы. Но тут он сразу понял: утянуть уже ничего не придется. Потому что ни папу, ни Ленку он больше не увидит никогда.
Отсутствие мальчика и записку под подушкой мама обнаружила только под утро. Мама вернулась не очень поздно. Автандил и Марсель проводили ее до самого крыльца. Купаться ночью в море Автандил и Марсель женщин так и не уговорили. Хотя Света вспомнила, как в студенчестве они купались ночью в Коктебеле наголяк и их тела светились в воде. Наступало время цветения планктона. Алексей Иванович увидел Богему, фосфоресцирующую в чернильном море, и влюбился.
Стараясь не разбудить своих мужичков, мама прилегла на кровать и укрыла Кольчугина поверх простыни покрывалом. На улице накрапывал дождь, а со стороны моря задувал ветер. Он налетал рывками. На раскладушку, стоящую в нише между окном и холодильником, мама не обратила внимания. Окно было задернуто плотной шторой, и раскладушка пряталась в какой-то лохматой здесь темноте. Мальчик всегда спал тихо, только иногда вскрикивал во сне. Он потом рассказывал маме, что ему снятся гладиаторские бои. И он не всегда в них побеждает. Мама выговаривала Кольчугину:
– Коля! Отбери ты у него книжку про Рим! Пусть что-нибудь другое почитает. «Властелин колец»… Еще лучше про Гарри Поттера.
Папа спросил:
– Это книжка про то, как мальчик-очкарик на швабре по школе летает? Между прочим, до Гарри Поттера, триста лет назад, Баба-яга на помеле летала. По всему небу. Пусть лучше про русскую Бабу-ягу почитает!
Мама сердилась:
– Знаток! Она летала в ступе, а не на метле! А лучше про Хозяйку Медной горы. Не выходит у Данилы каменный цветок… – Мама подтрунивала: – Что ты из него Илью Муромца растишь?
Папа не сдавался:
– Уж лучше Муромца, чем гоблина. Или орка.
Когда мама мальчика улеглась спать, она мимоходом отметила, что Гагра сегодня не путается под ногами в темноте, и удовлетворенно подумала о том, что Нестор прогнал грязную собаку. Успокоенная, она уснула. В отличие от историка Кольчугина, мама мальчика выпивала очень мало. Да почти и не выпивала – один бокал вина за весь вечер. Под утро мама встала, чтобы прикрыть дверь на веранду. В домике становилось холодно, и ветер трепал шторы. Она хлебнула, прямо из пакета, чтобы не греметь стаканами, апельсинового сока и снова легла, сунув руку под подушку. Тут она и нащупала записку мальчика. На школьном листочке в клеточку было написано: «Мама и папа! Я вас очень люблю. Нестор. От сердца к солнцу!» После слов «от сердца к солнцу» стоял жирный восклицательный знак.
Она разбудила отца мальчика:
– Где его телефон?
– Чей? – спросонья Кольчугин не мог ничего понять.
И не только спросонья.
– Нестика. Он не ночевал дома.
– Я забрал у него сим-карту.
Они побежали на пирс, потому что Кольчугин знал, где мальчик построил свой штаб. Укрыться он мог только там, под шлюпкой. Волны уже перекатывались через мол. Под крайней шлюпкой море вымыло яму, а фанерный короб, который смастерили мальчик и Марсель, валялся, перекошенный, на берегу. Два деревянных меча – мальчик успел их выстругать из досок ящика, какие-то цветные проволочки и размокшие гильзы от петард тоже выбросило на гальку.
– Он обиделся на меня, – сказала мама. Она все никак не могла зажечь сигарету, пламя зажигалки тушило ветром. – Мы поздно вечером приходили сюда курить. Хотели искупаться. Ты уже спал. Он, наверно, слышал наши разговоры, а я не знала, что он сидит под лодкой.
– Он слышал только разговоры? – спросил папа мальчика.
Она все-таки изловчилась и прикурила.
– Мы, Коля, с тобой когда-то договорились. Как только мне захочется не только говорить, ты первым об этом узнаешь… Не понял, как нам вчера было стыдно за тебя? Он же все уже понимает.
Папа мальчика тоже попросил сигарету. Вообще он не курил давно.
– Да знаю я, Тамара. Извини. На меня он тоже обиделся. Еще Алексей Иванович со своей Богемой…
– Не ищи виноватых. Виноваты мы сами. Пошли к Автандилу.
Автандил сразу увидел, что на щитке нет ключей от лодок. В одних трусах бросился на мол. Ялика на привязи тоже не оказалось. По мобильному позвонил Левону, директору базы:
– Левчик, просыпайся, у нас ЧП!
Левон приехал на машине очень быстро. Жил где-то неподалеку.
– Такого у нас еще не было… Бывает, лодки и надувные матрасы относит течением к Сухуми. За ночь его могло снести и к Пицунде. Береговая охрана на мысах заметила бы и подняла тревогу. Но сегодня ветер дует в глубь моря.
Автандил уже оделся. И тоже закурил:
– Какой прогноз на сегодня? Нужно звонить в МЧС. Они вышлют вертолет.
Левон – несмотря на утро он был в свежей сорочке и чисто выбрит, ответил:
– Шторм целый день. Ветер шквалистый. Вертолет не вылетит. И потом, если мы обратимся в МЧС, нашу базу закроют, а меня лишат лицензии. Сейчас у нас в домиках около ста отдыхающих.
Автандил схватил директора за грудки:
– Левчик, ты о чем?! Пацана захлестнет вместе с яликом. Я до конца жизни тебя не прощу!
Левон вскипел:
– Руки убери! Мне Элка сегодня десять минут рубаху
